Красота Христа

Мой учитель в начальной школе в Леличе, покойный Михаило Ступарович, был очень добродушным человеком.

Он позволял ученикам спрашивать всегда, о чем угодно. И вот как-то один из моих товарищей задал ему такой вопрос:

– Господин учитель, а каким был Иисус Христос?

Учитель подумал и сказал:

– Таким, каким ты видишь Его на иконе. И не спрашивай об этом больше.

Но любопытствующий дух человеческий не может не спрашивать. Испокон веков люди интересуются: каким был Христос? Как Он внешне выглядел?

Никто из Его учеников не описал лик и внешний вид Учителя. Один римлянин-язычник, Плиний, дал краткое описание: Христос – молодой и статный человек, с лицом овальным, волосы длинные и по темени разделенные, борода каштанового цвета. Еще одно описание сохранено в предании о царе Эдесском Авгаре. Этот царь Авгарь, услышав о чудесных делах Иисуса Христа, послал своего художника Ананию в Палестину, чтобы тот написал портрет Христа. Анания прибыл туда, увидел Иисуса в толпе народа и, глядя с расстояния, начал рисовать Его лик на полотне. Однако без успеха. Дело в том, что как только он делал рисунок, лицо Иисуса изменялось. Он начинал снова, но лицо Иисуса опять меняло вид. И так еще и еще, безуспешно. «Что я могу тебе, царь мой, сказать, – объяснял он потом Авгарю, – Христос не имеет какого-то одного вида, Он похож на каждого человека». Значит, и выглядит Он не как отдельный человек, а как Всечеловек. А тогда, видя старания Анании, Христос призвал его к Себе, взял у него чистое полотно, приложил к Своему лицу и вернул ему. На полотне остался выразительный лик, который обрадованный художник отнес своему государю. Этот лик известен и теперь. Он выявляет выразительную мужскую красоту и силу.

Другой сохраненный лик Христов – какой-то более нежный, изящный, – тот, который получила святая Вероника, своим платком утершая вспотевшее лицо Спасителя тогда, когда Он под Крестом шел на Голгофу по улице Виа Долороса. И этот лик можно видеть в церквях на иконах. Он известен под названием «Убрус святой Вероники».

Интересно, что Ветхий Завет намного выразительнее, чем Новый Завет, описывает лик Спасителя. Пророк Исаия передает видение будущего Мессии так: Ибо младенец родился нам – Сын дан нам; владычество на раменах Его, и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира (Ис.9:6). Соответственно, Иисус Христос должен быть Чудным. Еще определеннее подчеркивает красоту Христову царь Давид, говоря: Ты прекраснее сынов человеческих (Пс.44:3).

Однако, эти же прозорливые пророки описывают Христа и в совсем противоположном плане. Так, Исаия говорит: ...Нет в Нем ни вида, ни величия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему (Ис.53:2). А Давид от имени Самого Христа заявляет: Я же... поношение у людей и презрение в народе (Пс.21:7). Без сомнения, это негативное описание касается вида Христа при мучениях и страдании. Но такой обезображенный вид Он должен был всегда иметь для тех, кто Его ненавидел и преследовал. Ведь и нам некрасивым кажется даже самое красивое лицо того, кого мы возненавидим?

Однако в любом случае Христос привлекал не столько своей внешней красотой, сколько внутренней, нравственной. Одних притягивал, других отталкивал. Притягивал осознающих греховность грязи, в которой они находились, и желающих для себя возвышенной нравственной чистоты и красоты, которую видели в Сыне Божьем. А отталкивал чувствующих себя удобно в грязи своей греховности и ненавидящих каждого, кто попытается их из этой грязи вытащить и умыть.

Нравственная красота, красота души, сердца и нрава светится даже в самом некрасивом лице человеческом. К примеру, Сократа, Авраама Линкольна. Даже Квазимодо – человек с наибезобразнейшим лицом в поднебесье – оказался красиволицым, совершая благородное дело, как описал Виктор Гюго. Бабушка родному внуку не может казаться некрасивой. Морщинистое и потемневшее лицо старушки излучает любовь, и в сиянии этой любви внук видит красоту своей бабушки. Это красота, которая увеличивается соразмерно некрасивости телесной. Чем непригляднее кошелек, тем значительнее представляется ценность того, что содержится в таком кошельке. Телесная красота Алкибиада, Александра Македонского и наглых женщин в Версале могла быть привлекательной лишь временно и лишь для некоторых. Ведь сама телесная красота, скажем, некоего идиота или распутной женщины – это позолоченные двери свинарника. А вот нравственная красота иссохшей и сгорбленной Матери Юговичей до сих пор сохраняется и очаровывает. Так, как и красота Евросимы, матери Королевича Марка. Так, как и красота воеводы Марка Милянова. Дело не в телесной оболочке, а в том, что под оболочкой. В этом кратком пребывании на земле все мы, как христиане, призваны быстро наполнять свою телесную оболочку – без разницы во внешности – «духовным златом, за которое приобретается небо», как это высказал своей книгой под таким названием покойный владыка Мелентий, епископ Тимочкий, мой духовный наставник.

Тысячи христианских живописцев, рисовальщиков, скульпторов, романистов, композиторов и вышивальщиц на протяжении девятнадцати веков трудились, чтобы представить нам лик Христа. Никто из них не представлял Господа как какого-то красавца, как «малеванного», по народному выражению. И никто не мог лик Его дать как фотографию или портрет. А на основании нравственной красоты Его художники воображением создавали и Его внешний вид. Но когда речь идет о внутренней нравственной красоте Христа, а не о красоте внешней, то бессильны и язык человеческий, и кисть художника. Потому что нравственная красота Христа полностью надприродная и надчеловеческая, она не поддается ни сравнению, ни описанию.

Американский философ Торо назвал Христа «единым истинным джентльменом в истории мира». Неплохо сказано, однако совершенно недостаточно. Немецкий теолог Шафф написал книгу «Иисус Христос – чудо мировой истории». Поэты латинские (Данте), германские (Клопшток) и англосаксонские (Милтон) создали гениальные поэтические произведения об Иисусе Христе с описанием лика Спасителя. Славяне, к сожалению, ничего такого не оставили. Во всяком случае, в поэзии; о прозе и изобразительном искусстве мы не говорим. Лучшее, что сказано об Иисусе устами славянского поэта – стихи Негоша из поэмы «Луч Микрокосма»:

О преблагий, тихий наш Учитель,

как чиста и сладка вода святая

источника Твоего бессмертного!

От Твоего светлого взгляда

испуганные мраки исчезли;

от Твоего хода священного

богохульные разрушены алтари;

Воскресеньем смерть ты поразил,

Небо хвалой тебе отзывается,

земля славит своего Спасителя!

Перед иконой Христа в старой сараевской церкви стоит на коленях больной и вопиет: «О прекрасный Христе, помоги мне!» Это из народной души.

В православном Акафисте к Христу обращаются со словами: «Красото пресветлая». Но и здесь, конечно же, имеется в виду красота нравственная, а не какая-то иная. Об этой нравственной красоте Христовой мы можем сказать: «Никогда от сотворения мира на земле не являлся, да и не может явиться, столь чистый, безгрешный, святой Человек, в Котором Бог в полноте мог бы пребывать и из Которого мог бы действовать (как и сейчас действует) по облагораживанию и обожению отдельных людей, общества и всего человечества. Он дает красоту каждому человеческому существу.

Христос и сейчас предопределяет различие между нравственной красотой и нравственным безобразием, между живыми и умершими прежде смерти. Одна вдова-сербка в Мюнхене позвала меня, чтобы освятил ей пирог на прославление святого покровителя семьи. Ее вместе с сыном сюда привезли на принудительную работу. Я спросил, есть ли у нее дети еще.

– Есть еще два сына в Сербии, – ответила вдова. – Но не знаю, живы они, или – коммунисты.

Ох, милая дочь Сербии, как много ты сказала! В своей дивной простоте сказала ты больше, нежели многие писаки в толстых книгах. Ты изрекла девиз двадцатого века: «Или живы, или коммунисты!»

Прекрасный Христос все предопределяет.