Неделя 8-я по Пятидесятнице, насыщение пяти тысяч

13 И, услышав, Иисус удалился оттуда на лодке в пустынное место один; а народ, услышав о том, пошел за Ним из городов пешком. 
14 И, выйдя, Иисус увидел множество людей и сжалился над ними, и исцелил больных их. 
15 Когда же настал вечер, приступили к Нему ученики Его и сказали: место здесь пустынное и время уже позднее; отпусти народ, чтобы они пошли в селения и купили себе пищи.  
16 Но Иисус сказал им: не нужно им идти, вы дайте им есть. 
17 Они же говорят Ему: у нас здесь только пять хлебов и две рыбы. 
18 Он сказал: принесите их Мне сюда. 
19 И велел народу возлечь на траву и, взяв пять хлебов и две рыбы, воззрел на небо, благословил и, преломив, дал хлебы ученикам, а ученики народу.  
20 И ели все и насытились; и набрали оставшихся кусков двенадцать коробов полных;  
21 а евших было около пяти тысяч человек, кроме женщин и детей.  
22 И тотчас понудил Иисус учеников Своих войти в лодку и отправиться прежде Его на другую сторону, пока Он отпустит народ.  

Параллельные места: Мк 6:30-44; Лк 9:10-17; Ин 6:1-13; Мф 15:32-38 

Феофан Затворник 
Мысли на каждый день года по церковным чтениям из Слова Божия

Перед чудным насыщением пяти тысяч человек, ученики Господни хотели, чтобы народ был отпущен, но Господь сказал им: «не нужно им идти, вы дайте им есть». Заучим это слово, и всякий раз как враг будет внушать нам отказать просящему, будем говорить от лица Господа: «не нужно им идти, вы дайте им есть» — и дадим, что найдется под рукою. Много отбивает враг охоты благотворить, внушая, что просящий может быть не стоит, чтоб ему подано было, а вот же Господь не разбирал достоинства возлежащих: всех одинаково угостил, а, конечно, не все были одинаково Ему преданы; были, может быть, и такие, которые потом кричали: «распни». Таково и общее Божие промышление о нас: «Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5, 45). Если бы Господь помог нам хоть мало-мало быть милосердыми, «как Отец наш небесный милосерд»! 

Во имя Отца и Сына, и Святого Духа! 

Из года в год и из поколения в поколение мы читаем Евангелие в новых контекстах и перед лицом новых обстоятельств – исторических или личных. И каждый раз тот или другой отрывок может ударить нас в душу по-новому. Сегодня мы читаем о насыщении народа Христом. И чаще всего у отцов Церкви и у духовных писателей читаешь о их чувстве изумления о милосердии Божием и о власти Бога, Который мог напитать столько народа столь малым, Который мог творить чудеса в мире, таком Ему чуждом, когда хоть искра веры, хоть трещинка в броне нашего неверия позволяла Ему действовать. При чтении сегодня этого Евангельского отрывка, меня по-новому поразили слова Христа.

Ученики обращаются к Нему, чтобы Он отослал толпу, потому что день на исходе, ближайшие селения далеко, они ослабеют на пути от усталости и ночных сумерек, если останутся дольше: а ведь они не ели весь день, вслушиваясь в животворящее слово Христово. И Христос говорит ученикам: Нет, им не нужно уходить, – дайте вы им есть... Но как же они могут накормить такую толпу людей, мужчин, женщин и детей, у них всего пять хлебов и две рыбки? И тут – вызов Христа ученикам, и вызов Христа нам. Да, – в каком-то смысле один только Бог может совершить это чудо; но только если мы содействуем этому чуду открытостью нашего сердца и открытостью наших рук, вложив в чудо все, что у нас есть.Христос не сказал ученикам: сберегите то, что вам нужно самим, и отдайте остальное, отдайте другим то, что останется: Он сказал: возьмите все, что у вас есть, и отдайте все... Не говорит ли это нам Господь сейчас, особенно подчеркнуто, когда мы так обеспечены так богаты, так благополучны, и когда день за днем мы слышим о голоде, и о нищенстве, и о голодной смерти тысяч и тысяч людей? И Господь нам говорит совсем просто: отдайте то, что у вас есть, и предоставьте Мне действовать дальше: не просите Меня о чуде, когда вы можете сделать то, что нужно... Апостолы могли сделать немного: они могли только разделить пять хлебов и две рыбы: но мы можем поделиться так многим! 

Если бы наши сердца были открыты, и если бы сердца каменные Бог претворил в сердца плотяные, если бы мы научились хоть немного – о, хоть самую каплю! – деятельной любви к ближнему, то не было бы голода в мире. И сегодняшнее Евангелие говорит нам: оглянись вокруг: оглянись на каждого человека, который голоден, каждого человека, который бездомный, каждого человека, который в нужде, и помни, что каждый из этих людей – твоя ответственность, что весь их голод, вся их бездомность, все их нищенство в конечном итоге – результат твоего благополучия, твоего удобства, твоей обеспеченности и твоего отказа разделить, поделиться, дать. Дать не больше того, что есть, а просто дать. Если бы мы только помнили, что, как сказал один святой, имени которого я сейчас не припомню, когда он съедает кусок сверх своей необходимости, когда он приобретает или удерживает что-то сверх своей строгой нужды, он украл это у голодного, он украл это у бездомного, он украл это у замерзающего, – он вор!.. Не относится ли это к нам еще острее, чем к этому подвижнику? Мы должны задуматься над этим: ведь мы ведем себя, как плохие, нечестные управители; потому что есть такая вещь, как управление, ответственность за богатство – интеллектуальное, эмоциональное, нравственное, материальное. Вы, вероятно, помните рассказ о недостойном, неверном управителе, который мошенничал и обкрадывал своего хозяина; и когда хозяин обнаружил его нечестность и пришло ему время расчета, то управитель позвал тех, кто был должен его хозяину, и списал, уменьшил их долг. Вот нечто, чему мы можем научиться. Он обратился к людям, и помог им, чем только мог: мы этого не делаем. Задумаемся над этими словами Христа: людям не нужно уходить от Моего присутствия, чтобы напитаться; дайте им вы то, что нужно… И, если бы мы оглянулись вокруг себя – не куда-то в заморские края, а просто вокруг себя – на нужды людей, которые голодны, которые бездомны, которые лишены прав, или просто на соседа, на ближнего, который временами так одинок, нуждается в поддержке, нуждается в дружбе, в солидарности, мы начали бы выполнять этот завет Христа. Но не станем обманываться; не добрым словом, не ласковым жестом мы его выполним; Христос сказал: отдайте все, что у вас есть... А нам, принимая, может быть, в учет малость нашей веры, узость и жесткость наших сердец, Он скажет: Дайте то, что в вашей жизни лишнее, ненужное, – но вдумайтесь правдиво, что такое этот излишек, что вы тратите на себя, даже не получая от этого ни радости, ни удовольствия, ни выгоды. Отдайте это, а потом предоставьте Богу восполнить ваш дар и сделать остальное. Это – суд Божий надо мной; и это тоже призыв, с которым Бог обращается к каждому из вас. Аминь! 

Среди множества чудес, которые совершил Господь во время Своей земной жизни, чудесное насыщение пяти тысяч человек пятью ячменными хлебами и двумя рыбами имеет особое духовное значение. О нем повествуют все четыре евангелиста. Событие это находится в преемственной связи с некоторыми ветхозаветными чудесами (Исх.16:3; 3Цар.17:8-16; 4Цар.4:42-44). Люди Израиля, жившие ожиданием Избавителя, верили, что Мессия даст новую манну. Сугубая значимость этого чуда была в том, что оно символически указывало на будущее таинство святой Евхаристии, которое Господь установил на Тайной вечере. Св. евангелист Иоанн Богослов сообщает важную хронологическую подробность: Приближалась же Пасха, праздник Иудейский (Ин.6:4). Когда люди по тогдашнему восточному обычаю возлегли для вкушения пищи, Спаситель воззрел на небо, благословил и, преломив, дал хлебы (Мф.14:19). Формула благословения, основывалась на Лев.19:24 и Втор.8:10. Ее произносили с древности: «Благословен Ты, Господи Бог наш, Царь вселенной, Который выводишь хлеб из земли». Однако еврейские и греческие слова (бэрах иэвлогиа), обозначающие «благословение», могут также употребляться в значении «благодарить», а также «восхвалять», «прославлять». Таким образом, здесь мы видим прообраз Евхаристии - Таинства Тела и Крови Христовых. Желая насытиться Небесным Хлебом, мы тоже приносим в церковь то, что у нас есть: жалкое подобие Небесного Хлеба, хлеб земной, «просфору» (что значит «приношение»). Священник, возложив этот хлеб на жертвенник, молится обо всех нас. И затем, молитвенно вспомнив Господни обетования, просит, чтобы Он и на этот раз пресуществил хлеб в Свое Пречистое Тело, и вино – в Свою Пресвятую Кровь. И через того же священника церковному народу возвращается не количественно умноженное, но качественно Иное. И мы благоговейно вкушаем этот дар «во оставление грехов и в жизнь вечную». Господь сотворил даже так, что оказался избыток, и избыток не в цельных хлебах, а в кусках, чтобы показать, что это точно остатки от тех хлебов, и чтобы не находившиеся при совершении чуда могли узнать, что оно было. Для того Христос попустил народу почувствовать и голод, чтобы не принял кто чуда за мечту; для того сделал остатков двенадцать кошниц, чтобы и Иуде было что нести. Господь и без хлебов мог утолить голод, но тогда ученики не познали бы Его могущества, потому что это было и при Илие. А за это чудо иудеи так удивились Ему, что хотели сделать даже царем, хотя при других чудесах никогда не покушались на то» (Святитель Иоанн Златоуст. Толкование на святого Матфея Евангелиста. Беседа XLIX). Как ясно делается при виде такого чуда, что справедливо сказал один из наших современных богословов, что все, что мы есть, и все, что у нас есть, – любовь Господня, и что самая пища, которую мы вкушаем, это Божественная любовь, превращенная в снедь. Можно было бы прибавить, что и воздух, которым мы дышим, и здоровье, которое у нас есть, и самая наша жизнь – это Божественная любовь воплощенная, вещественно выраженная, вещественно нам преподаваемая. А мы так мало чувствуем в себе благодарности… Нам нужно очень многого, чтобы у нас сердце дрогнуло, чтобы навернулись слезы на глаза, чтобы трепет пришел в нашу душу, и чтобы мы сказали: Господи! Спасибо! А вместе с этим мы могли бы быть благодарны и изумлены каждый час и каждое мгновение нашей жизни. “Человечество Иисуса Христа есть полный сосуд Божественных даров, которые при едином прикосновении преливаются из него; есть устие Божественнаго источника, в котором вся внутренняя и сокровенная полнота животворящей силы Божией становится приступною и удобоприемлемою; есть оный, пророком Исаиею в таинственном откровении виденный, горящий угль (Исаии. VI. 6), который, чрез одно прикосновение к устам Пророка, все существо его проник своею огненною силою, и очистил, и освятил его. Приложим сии понятия к описанным в Евангелии действиям Иисуса Христа – и мы точно найдем в сих действиях возвещаемое Апостолом исполнение Божественных сил, наполняющих самую телесность Богочеловека, и на все от нея преизливающихся. Он приемлет в руки хлебы, и Его неоскудевающее исполнение творит пять хлебов достаточными для пяти тысяч народа. Он берет брение, и Его вседействующее исполнение сообщает сему брению силу отверсти очи слепому. Он прикасается мертвому, и Его животворящее исполнение возбуждает жизнь угасшую. Он получает от жены кровоточивой прикосновение только к краю ризы Его, и Его безпредельное исполнение достигает ея чудотворною своею силою, и абие ста ток крови ея, – она исцелела. Чудесное насыщение народа пятью хлебами Видите из сего, христиане, что Бог во Христе не держит, так сказать, заключенною, а отверзает щедрую руку Свою для всякаго требующаго; что всякое исполнение благодати Божией чрез Христа непрестанно готово наполнить всякий недостаток, исцелить всякую немощь, очистить всякий грех человеков.” (Святитель Филарет Московский) Во все периоды истории у Церкви были свои чудотворцы. В IV веке – святитель Николай, а рядом с нами – преподобный Серафим, святой праведный Иоанн Кронштадтский, праведная Матрона, святые Царственные мученики, святитель Иоанн Шанхайский. Для многих из нас это имеет важное значение. В чудесах святых угодников мы видим знамение Божественной силы Христа. Через них являет свою неоспоримую власть Начальник жизни нашей. Однако реакция на чудеса нередко бывает ложной. Апостолы Павел и Варнава во время своих миссионерских путешествий совершали множество исцелений, являя силу Воскресшего Христа. Но народ не всегда понимал, что эти чудеса значили. Они с восторгом смотрели на апостолов, но не веровали. Они готовы были обожествлять их. Сам Христос встречался с подобным непониманием. После чудесного умножения хлебов Он принуждён был уклоняться от венчания Его на земное царство. Из десяти исцелённых Им прокажённых только один исповедал веру в Сына Бога Живого. Множество болящих прикасались к Его одежде, как кровоточивая жена, но не все из них слушались Его слов. Мы должны понять, что чудеса – это не всё. Они не дают веры автоматически. Явление самых ярких внешних чудес не обязательно открывает внутреннее зрение. Вера не есть плод чудесных видений и исцелений. Ни один из апостолов не последовал за Христом только потому, что был поражён чудом. Их вера рождалась ответом на чудо, когда Господь звал их следовать за Ним. Их вера возрастала, когда Он объяснял им притчи. Она утверждалась сокровенным присутствием с ними Воскресшего Христа даром Духа Святого. Она разгоралась, как пламя от сильного ветра, среди великих испытаний. 

Во имя Отца и Сына, и Святого Духа.

Не так давно мне пришлось стать свидетелем примечательного разговора. «Нельзя пищу выбрасывать, – внушала одна прихожанка своей знакомой, – за это на том свете целую вечность помоями кормить будут!» При всей фантастичности этой картины – помои в Царстве Божием! – пафос говорившей понятен: грешно и стыдно относиться к хлебу насущному, который по определению является величайшим даром Божиим, просто как к бытовым отходам. Напротив, достойно и праведно воспринимать самые простые и незатейливые пищу и питьё как зримое свидетельство Божьего благословения, милосердия и помощи всем нам, «труждающимся и обремененным» (Мф.11.28), в житейских наших странствиях.

У нас, грешных, вообще странное отношение к святыне. Икона для нас – безусловная святыня, которую страшно оскорбить непочтительным отношением, а человека, сотворённого по образу и подобию Божию, вполне можно и обругать, и обидеть, и унизить. Ради того, чтобы приложиться к мощам угодника Божия, мы часто готовы совершать дальние и многотрудные паломничества, тратя деньги, силы и не жалея ног своих. А вот единственную святыню, оставленную нам Самим Господом нашим Иисусом Христом, Святую Евхаристию мы легко и без особых угрызений совести уничижаем небрежным и легкомысленным к ней отношением, когда опаздываем к началу богослужения, когда неподобающим образом ведём себя в храме во время её совершения.

Не о паломничествах, не о чудотворных иконах говорил Господь Своим апостолам, когда призывал их: «сие творите в Мое воспоминание» (Лк.22.19). Он говорил это о Великой Жертве Благодарения, которую совершаем мы ежедневно в наших храмах, слушая вполуха, глядя вполглаза и вообще полагая, что приходить молиться можно не тогда, когда благовест созывает к началу соборной, то есть – совместной, молитвы ко Господу, а тогда, когда заблагорассудится и появится, скажем, свободная минутка. Я не против паломничеств, я глубоко почитаю мощи святых угодников Божиих. Просто, как говорил наш Господь, «сие надлежало делать, и того не оставлять» (Мф.23.23); надо бы не забывать, что посещение святых мест и почитание святых мощей не заменит и не отменит неопустительного еженедельного совершения Святой Евхаристии «во всяком благочестии и чистоте» (1. Тим.2.2)

Сколько раз обращались ко мне наши прихожане со странным вопросом: «Что делать с бумажкой, в которую была завёрнута просфора?» И сколько раз приносили к нам в храм пакетики и мешочки, полные сгнивших, заплесневелых, изъеденных червями просфор! И всякий раз при этом люди спрашивают: «Что с ними теперь делать?» Всё это происходит потому, что мы перестали относиться к святыне с благоговением, перестали отличать главное от второстепенного. Просфора для нас теперь нечто вроде сувенира, который можно привести из паломничества в дальний монастырь в подарок своему другу, знаемому или сроднику.

А между тем антидор, да и сама просфора, по слову святого Симеона Солунского, «есть освящённый хлеб… этот хлеб преподаётся вместо страшных даров, то есть Тайн, тем, которые не причащались их». Когда-то в древние времена Святых Христовых Тайн причащались все присутствующие на литургии. Когда к нашему прискорбию упразднилась эта благочестивая традиция, возник обычай раздавать антидор тем, кто за литургией не причащался. При этом, конечно, просфора не преподавалась неверным или людям, которые сами себя отлучили от церковного общения. Нечего и говорить, что, как и Святые Дары, антидор не выносился из храма, и вкушали его сразу после получения.

Мне на это часто возражают, что просфору хорошо вкушать «для здоровья» дома, с молитвой и натощак. Можно было бы принять такое объяснение, если бы храмы наши, как во времена оны, были закрыты, а посещение их связано с опасностью для жизни и свободы. Однако мы знаем, что это не так. Мы знаем также, что просфора не есть универсальная таблетка от всех болезней. Нам ведомо, что Бог ждёт от нас не формального обозначения нашего с Ним единства, но реального соединения в Таинстве Евхаристии. Нам, наконец, известно, что Господь совершил чудо умножения пяти хлебов для тех, кто на самом деле оставил всё и последовал за Ним, не помышляя о крове, еде и здоровье. Именно поэтому «Иисус увидел множество людей и сжалился над ними, и исцелил больных их» (Мф.14.14). Именно поэтому «и ели все и насытились» (Мф.14.20).

Едва ли кто-нибудь будет и в самом деле кормить нас на том свете помоями, однако боюсь, что неблагодарное забвение святыни может так же лишить нас возможности богообщения, как и тех, кого предупреждал наш Спаситель, когда говорил: «истинно, истинно говорю вам: вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились. Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную, которую даст вам Сын Человеческий, ибо на Нем положил печать Свою Отец, Бог» (Ин.6.26.27). Аминь.